Мы живем в обществе культа смерти. Мы ей поклоняемся. Мы возносим ее.
История русского искусства, спорта – это постоянная история самопожертвования. С первых шагов нужно понять, что только герои могут чего-то стоить. Комбинировать нагрузки и отдых – удел слабых, а значит неудачников. Боль, физическая или психологическая – необходимая цена, обыкновенное условие на пути к цели. Все на надрыве, все на пределе и за пределом.
Меня всегда привлекала эта сторона искусства. Ван Гог, а не Моне, Цветаева, а не Ахматова, Курт Кобейн, а не Мик Джаггер. «Жить быстро, умереть молодым…», но, как продолжал в своей песне Борис Гребенщиков*, «…это старый клич, но я хочу быть живым. С двумя – тремя друзьями. Мирно, до самых седин».
Я если все проще? А если вместо того, чтобы жертвовать собой, выбрать жизнь? От моей смерти (физической или метафорической) много пользы? Не больше ли я принесу в этот мир живой? Аргентинские и бразильские мальчишки с утра до вечера играют в футбол. Босиком, на пустыре, с радостью, удовольствием, страстью. Потом мы наслаждаемся игрой Месси, Рональдиньо, Марадоны. Они художники, артисты. Люди, которые могут плакать и радоваться, получать наслаждение от игры. Где надрыв, где жертвы? БГ, которому уже семьдесят, продолжает творить и с годами становится даже жестче, безжалостнее в своем искусстве. Жив, наполнен смыслом, по-своему счастлив. Великая Ульяна Лопаткина, на вопрос о том, как она в свои 42 продолжает танцевать, говорит, что при внимательном и бережном отношении к себе, балет не травмирует ее.
А что, если бы в мире был культ Жизни? Чтобы главными ценностями стали любовь и эмпатия. Удовольствие от своего дела, было неотъемлемой частью процесса. Забота о себе и других – ценилась в обществе. Утопия? Безусловно. Но может начать с себя? Что-то начать менять в себе. Перестать стремиться каждую секунду к смерти, а начать ценить мгновения жизни.
*Борис Гребенщиков, признан иностранным агентом
